Прозрение

На утро, после бурной ночи, лишившей меня девственности, я ехала в транспорте набитом до отказа. Меня переполняли новые ощущения. Я поняла, что каждый мужчина в этой маршрутке кого-то трахал, а каждая женщина раздвигала ноги. И не раз. Мысль была настолько ошеломляющая, что я смотрела на тётек с авоськами и видела их молодых, стонущих от наслаждения. Серьезный дяденька с дипломатом, предстал передо мной голый со стоящим членом. Боже! Это был действительно новый мир…

Неуправляемые мысли развивались дальше и вдруг меня осенило: а ведь любой мужчина в этом автобусе при желании может присунуть любой из дам. Просто так, потому что захотелось. Потому что физиологически все женщины совместимы с каждым из мужчин. И наоборот.

( Я смотрела на женщин и видела, что они хотят... )

Матерщинные слова не буду я употре блять!

Я, наконец–то, понял, чем плох мат. До этого как–то не удавалось сформулировать.
Вот типичные аргументы адептов русского мата в изложении всеми любимого Артемия Лебедева:

"Мат — это не латынь и не суахили. Мат — это и есть русский язык. Ничто так не способствует развитию родной культуры как родная речь. Употребление мата на письме, в устной речи — это развитие русской культуры"

Артемий напирает на то, что матерные слова — это не какие–то особенные, грязные слова, которые стоят особняком от всего остального русского языка, а такие же полноправные члены лексикона. Ок, тут он прав. Но есть еще кое–какой аспект, который он и другие матоложцы упускают из рассмотрения.

Мат — это суррогатный контекстный язык. Точнее, он потенциально может стать таким. Нет ничего плохого в том, чтобы назвать хуй хуем. Однако, в отличие от других корней, матерные корни обладают свойством джокера — они вполне могут заменять любые другие. Набросать — нахуячить, нарисовать — нахуячить, наготовить — нахуячить.

( Благодаря этому свойству... )